...на стихи Натальи Захарцевой...))
Когда станет небо синей стократ,
как те васильки в траве, тогда я уйду далеко в закат,
а ты далеко в рассвет.
Я вряд ли дождусь от тебя письма
(своё я сожгу в печи).
Забудь, что ужасной была зима,
теряй от зимы ключи.
Но кто-то серьёзный, тобой ведом,
напомнит, каким был снег.
Я, может, придумаю новый дом,
а, может, явлюсь во сне.
Ведь ты обожала гулять по снам
с июлем у самых плеч.
Так просто, так жалко, так цель ясна:
я должен тебя беречь,
лечить твои раны, топить твой лёд,
пока на чужой земле
ржавеет мой маленький самолёт
со звёздочкой на крыле.
Но я отыщу его, я смогу,
я знаю, что хоть убей,
сквозь грозы, цунами, метель, пургу
я буду лететь к тебе.
Самум, трамонтана, хамсин, мистраль,
борей, что стегал как прут —
на долгом пути соберу ветра,
в стеклянный флакон запру.
Запру ароматы степей, лугов,
цветных фонарей в саду,
ореховый запах, следы богов,
растущую вслед звезду.
Когда наконец отыщу их все и тщательно их встряхну,
пойму, что на солнечной полосе не гладит никто волну.
Скучает мой маленький капитан, кораблик поставил в док.
В одной из загадочных южных стран, где ласточка вьёт гнездо,
скорей всего, стану носить бушлат, пить ром и крепить бушприт.
И курс на Тортугу, и даль светла, и мачта пускай скрипит.
Флакон будет полон уже на треть (я выше тебе писал),
но разве моря перестали петь и кончились чудеса:
танцующий луч, одинокий риф, шипастый морской дракон?
Их тоже, как пленников замка Иф, в стеклянный возьму флакон.
Возьму неоткрытые острова, открытые маяки
и пену — косматую гриву льва, и песню, что любит кит.
Мне будет ночами шептать прибой (он сказки шептать горазд).
Вот шарик — он круглый, и мы с тобой столкнёмся который раз.
Вечернее пламя нырнёт в камин, а я попрошу: забудь.
Прими неприкаянный глупый мир и сделай с ним что-нибудь.
Ну хочешь — подвеску для ярких бус, сокровище, медальон.
Ты видишь: на треть пузырёк мой пуст, и я это тоже он.
Когда покачнётся небесный свод и встанут герои книг,
возьми моё сердце, вложи в него, пожалуйста, сохрани.
|